Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
13:28 

Ginormous Winter

all of us have a place in history. mine is clouds.
Каждая новая зима впереди предстает бесплотным зверем-исполином, воющим, рычащим, с белоснежным оскалом холода. Напуганный до смерти, ты не можешь позволить себе отступить, и азарт с отвагой побеждают в тебе, рисуют на твоем лице улыбку восхищения. И ты становишься ведомым этой непреодолимой силой, что растет в тебе таким же диким и монструозным духом, выходя из казавшейся уже пустой лампы. Ты бежишь навстречу ледяному зверю-исполину с колотящимся сердцем, на границе своих возможностей и с улыбкой.




Подошел к окну с отрытой форточкой, ветер подул в мою сторону, и мне всю голову засыпало снегом. ^__^
Привет, Mир, я знаю, ты рад меня снова видеть.

02:35 

Фрагменты мозаики. Чтобы не потерять.

all of us have a place in history. mine is clouds.
"- Да кто вы такие, черт возьми? - отпрянул испуганный добела молодой человек.
Белокурый Пьер плавно поднялся с пола и, протянув руки ладонями вверх в знак безобидности своих намерений, медленно подошел к Клаусу.
- Мы лёгкие Мира. Мы дышим жизнью таких, как ты, и пока что-то живо Здесь, мы не замрем.
- Что это за чушь? Как прикажете понимать? О какой такой жизни вы вообще можете говорить? Вы врываетесь в мою жизнь и идете сквозь неё напролом, оставляя за собой руины и кучи трупов! Вас никто не звал, я не ждал вас! Я не хочу вас больше видеть!
- Не звал? Не ждал? Разве? - нехотя оторвавшись от чая, подал тусклый и треснутый голос, Мортимер, слившийся с темным узором ковра, и тут же чуть не захлебнулся от кашля. На белом мраморе края кружки остался алый отпечаток его губ. "

* * *


"Говорят, есть неуловимое время, место которому не среди десятилетий или даже столетий. Оно не принадлежит ни декабрю, ни январю, и чаще всего остается незамеченным никем, кроме тех, кому время единственный родственник, друг или собутыльник. Я называю его нулевым месяцем. А себя - нулевым человеком."

* * *


"Два молодых человека сидели напротив друг друга и играли в гляделки. Оба были непоколебимы в намерении победить, но так выносливы, что и не напрягались особо, а вели беседу и пили чай.
- Твои глаза светлы, как зимнее утро, а зрачки тонкие настолько, что ломкими кажутся. И если это зеркало, то как мало света они должны пропускать, как много они отражают?
- Радужка твоих глаз в черноте своей спорить не перестаёт с вечно расширенным донельзя зрачком-невидимкой. Зачем ты забираешь столько света у мира?
-Я не хотел обидеть тебя. Я просто хотел спросить. Почему ты благостный такой всегда, почему стороной обходят тебя тени? А я светом уже должен бы быть внутри переполнен, и всё чаще хочу вгрызться в артерию сонную мироздания, чтобы кровью его почти захлебнуться.
Черноглазый проводит кончиком языка по острой грани зубов и сглатывает накопившуюся слюну.

Светлоглазый его собеседник протягивает ледяную ладонь к щеке друга, манжета его рубашки натягивается и обнажает запястье, покрытое следами от укусов, четко вырисовывающимися малиновыми полумесяцами на молочном фоне. Мортимер судорожно выдыхает, ёжится, но не теряет взгляд брата.

-Жадность черного зеркала. Ты не видишь свет, который пожинаешь, как не можешь осветить себе путь в темноте его отражением.
-Тоска придирчивого взгляда. Ты отвергнешь миллиарды лучей, один из которых, случайный, ошибочно примешь за тот, что послан только тебе.
-Я не хотел обидеть тебя. Я просто хотел дать тебе ответ.

Они одновременно накрепко и надолго закрывают усталые глаза, а в чашки с остывшим чаем падает по одной прозрачной сияющей капле."

* * *


"Пара карикатурно разных детей идет по безлюдной улице навстречу утреннему свету, говорящем о приближении самой морозной зимы в истории маленького городка, в котором живет Клаус Одд. Мортимер плетется позади, он оступается и шаркает, но старается не отстать слишком сильно от длинноногого брата.
- Пьер, ну объясни мне, почему мы всегда из кожи вон лезем вслед за этими воздушными шариками - внутри в лучшем случае гелий, он даст нам повод несколько выдохов посмеяться, но не более того! Чаще всего в этих людях я вижу только зловонное дыхание болота, давшего им их так называемую жизнь. - Морти брезгливо поморщился.
Пьер на ходу резко оборачивается и с улыбкой задиристо тычет пальцем в младшего брата:
- Ну вот ты и признался, что не мне одному это нравится!
Морти демонстративно останавливается, скрещивает на груди руки и отворачивается в сторону, придавая себе вид, вместо возмущения показывающий его застуканным пакостником. Краем глаза замечая, что брат, не сбавляя темпа, разворачивается обратно, юноша пускается за ним с новой прытью, не забывая при этом запинаться о собственные ноги и громко пинать камни, попадающиеся на пути.
- И вовсе нет. - старается он говорить всё так же небрежно - Одни сплошные разочарования и всё на этом. Ты просто видишь то, что больнее тебя ударит, и бежишь к этому, как будто чем больше тебе достается тумаков, тем ты ближе к оправданию своего существования.
- Мортимер, мы идем к самому великому разочарованию этой конкретной жизни, так почему ты не остался дома? - всё так же беззлобно смеется над братиком Пьер.
- Я тебя умоляю! Да ты ещё меньше меня знаешь о том, что такое "эта конкретная жизнь"! А моя жизнь, кажется, уже не может быть более абстрактной и всеобъемлющей!
- Я понимаю, именно поэтому я и подчеркнул эти слова.
- А-а-а... - понял Мортимер - Ну в таком случае, я просто не хотел оставаться один в треклятом доме "этой конкретной жизни".
Пьер насмешливо фыркнул.
- Отвечай честно. А то я теряю всякий азарт, и наша игра в зеркала становится скучной, когда мы только кривимся друг другу в ответ.
Морти волевым усилием обгоняет старшего брата и поворачивается к нему лицом так, чтобы видеть снова его глаза.
- Я хочу пережить это разочарование, чтобы увидеть, как от кашля моего с неба начнет сыпаться побелка. - сквозь зубы яростно выпалил он.
Старший из детей движением руки останавливает брата, садится перед ним на корточки и мягко сжимает его ладонь.
- Братик, с тобой обязательно всё будет в порядке. Это его разочарование, всё, что осталось в нём от его настоящей Жизни, и только там она ещё может быть. Ты обязательно вдохнёшь, я обещаю. Ты сказал мне правду, и я не солгал тебе в ответ. Зеркала иначе не поступают. Ты знаешь, договор и правила игры всегда выше моего желания исказить что-то, даже если это касается твоего спокойствия. - Пьер показал пальцем куда-то за спину брата, и тот обернулся взглянуть: - Вон за той церковью есть сила, что тебя полечит. - он резко срывается с места и полутораметровыми шагами идет дальше, на ходу добавляя: - Кроме того, нам надо навестить могилу нашего друга.
Мортимер почти бегом устремляется вслед за Пьером, преодолевая ошеломление и непривычное, клонящее в сон тепло после сказанных им слов
- Э-эй! У нас ведь не бывает друзей в могилах! - хмурит брови младший.
- Ты что, забыл? - удивленно косится на него через плечо Пьер: - Ну и недолго же ты помнишь усопших собратьев! Он будет очень недоволен, когда услышит об этом!"



Крайне приветствуется коррекция русского языка, на который я, к своему глубочайшему сожалению и стыду, положил болт, ибо уже утро, я хочу спать, а эта трава меня не отпускала до последнего.

23:30 

all of us have a place in history. mine is clouds.
Для человека Дома любимый персонаж Книги возможен, наверное, в той же степени, что и любимая часть самого себя.

Курильщика люблю, как ту часть себя, которая не готова воспринять все прочие, которой проще было бы в голове у нормального человека из Наружности, но при этом способную с этой самой наружностью налаживать контакт (а ещё разрывать обыденность всяких Фазанов в клочья).

Сфинкса люблю, как часть себя, которая способна чувствовать и тонко, и бесконечно сильно одновременно. Рассудительная и насмешливая часть.
Слепого люблю безумно, как самую неземную часть свою, уходящую иногда в Лес, мечтающую только о том, чтобы уйти туда навсегда. Самую спокойную и самую опасную.

Табаки люблю, как ту часть. которая пышет огнем неугомонной энергии и рвется на подвиги если не постоянно, то ежечасно. Со всеми страшными шутками, сказками, протестами, духом изобретательства и собирательства.

Лорда нежно люблю и сочувствую ему, как и той своей части, которая маской на окружающих глядит порой язвительно зеркальной, а внутри трещинами идет.

Горбача люблю и понимаю, как ту часть, которая вместо головы бурлящий иногда котел противоречий имеет и мирится с этим стойко.

Стервятника до увечий люблю, как ту часть себя, которая... попросту хромает, любит ключи от неведомых замков, предпочитает общаться с растениями и умалишенными всех мастей. Иначе не скажешь, слишком близко к костям (которые, кажется, вот-вот начнут пытать) и к тени... Тени.

Рыжего люблю, как ту часть себя, что овеяна мифами о смерти, мертворожденности. Одна часть, что понимает свою многоликость.

Седого люблю, как того себя, что любит наделять людей волшебной силой и воспитывать в них детей Дома.

Черного Ральфа очень-очень люблю, как ту часть, которой во мне нет, но хотелось бы иметь рядом. Не Лося, ни в коем случае - только Р Первого.
запись создана: 18.09.2011 в 01:07

03:38 

Нейронная бомба

all of us have a place in history. mine is clouds.
The Sound of Animal Fighting до болевого шока, Pleq до исступления, Тима Хекера для успокоения, одно лишь Имя до избавления от всей этой круговерти. Последнее, как повелось, невозможно и предательски мыслится, что тем лучше. Музыка, сигареты и разговоры, всё в лихорадке достается из-под земли.

Я буду убивать и умирать до тех пор пока всё будет гибнуть, будучи уже мертвым. Я буду оживлять и оживать до тех пор пока всё является на свет юным.
Моё имя в руках тех, в кои я отдать бы мог его, не раздумывая и не прося произнести, не требуя свободы, на поиски которой потрачена не одна вечность.
Спасения ищут те, кто его не заслуживает.

00:14 

Кокон

all of us have a place in history. mine is clouds.
Красивое слово - "кокон".

Возвращаться из мертвых - это уже входит в привычку. Только невозможно привыкнуть к мучительному процессу.

@темы: сами виноваты, что прочитали

16:32 

История о том, чего не может произойти.

all of us have a place in history. mine is clouds.
Это история о том, чего произойти не может.
Она пришла в мою голову так внезапно, прямо сегодняшним утром, как снег на голову. В буквальном смысле, надо отметить, она пришла с первыми хлопьями снега, легшими на мою голову.

Один молодой человек живет смешную жизнь. Для него в порядке вещей опасливо обследовать все углы своего жилища по утрам и вечерам со знанием, что в одном из них есть нечто, чего вчера не было; он знает, что все его действия, на что бы они ни были направлены, ведут к неожиданностям, даже самые продуманные; он видит вещи, которые многие не видели и за все прожитые в этом (и любом вообще) мире жизни. А все потому, что случайности вьются вокруг него, как вьются вокруг каждого, с одной лишь разницей: он их не гонит от себя. Даже сейчас, после этой истории о том, чего произойти не может, он сидит и радуется красоте стечения обстоятельств, смеется, как малое дитя.
Его не радует ничего, кроме этих случайностей и их последствий. Его не радуют люди, его не радуют всевозможные развлечения, его не радует современное искусство, его не радует наука и тем более его институт с этой нелепой специальностью.
Как и любой молодой человек его возраста, он должен был бы защищать свою родину. Но молодой человек всеми силами старался защититься от своей родины и от её защиты. Ещё в школе, большую часть своего заслуженного летнего отдыха он проводил в тесных коридорах призывного пункта, чтобы обеспечить свое дальнейшее обучение нелюбимым наукам, но это давало мало результатов из-за все тех же случайностей и стечений обстоятельств. Однако, он все таки отвоевал свою свободу на некоторое время. Родина его славилась тем, что не любила сдаваться, и оставила за собой право на реванш.
Реванш случился совсем недавно, тройку месяцев назад. И все эти три месяца молодой человек со смешной жизнью бился не на жизнь а насмерть. Он проломил лбом все необходимые двери своего института и получил львиную долю всех бумажек. Этого не хватило для победы. Он затретировал всех доступных ему врачей и получил несколько справок, каждая из которых была на вес золота, не потратив ни копейки. От бумажек лениво отмахнулись, а затем контратаковали залпом из тяжелой артиллерии: нужна справка об аккредитации его факультета. Юноша было подумал, что это отчаянный ход умирающего противника, последняя подлость, он легко достанет эту последнюю фатальную бумажку.
Случайности ведь на то и случайности, чтобы сходиться красиво, а о результатах они не беспокоятся. Потому-то их и боятся. А молодой человек со смешной жизнью не боялся. И вот, какой красивый узор стечения обстоятельств он теперь видит перед собой.
Последние сроки его отсрочки оканчиваются уже на этой неделе а любое промедление - это серьезное преступление, за которое придется отвечать по всей строгости закона. А ведь ещё на позапрошлой неделе он договорился о том, что фатальную бумажку сделают и отправят почтой его противнику, вынудят супостата капитулировать. В жизни вот-вот должен был воцариться мир, но следом за заявлением юноши пришел приказ от самого главного человека всего злокозненного института: аккредитации у факультета нет до тех пор, пока старшие его ученики не получат свои дипломы. И вот чистенькая, нарядная бумажка, ждущая своего отправления в долгий путь, отправляется в самый короткий и последний - в мусорное ведро. Она больше не существует. Даже если её повесить на самое видное место, её никто не увидит. "Какая злая случайность, ведь все, кто пришел до меня, и все первокурсники, которые придут после, получат эту бумажку." - подумал молодой человек со смешной жизнью, краем в панике бегающего глаза заметив, что случайности к нему по одиночке не приходят, но чуть не ослеп от таких мыслей и постарался хоть что-нибудь сделать. В следующие часы дали о себе знать все прочие злые случайности: в его профессии нельзя иметь те болезни, которые ему смогут сфабриковать; глава его факультета не может ничего сделать и говорит, что послужить годик и вернуться - это ничего страшного, переживать не за что; самый главный человек злокозненного института способен принять юношу только за день до выхода всех сроков, но и в этот день он это не сделает, т.к. уезжает в деловые странствия; единственный человек, которому не всё равно в этом злокозненном институте, на грани того, чтобы самому потерять свое положение; отец молодого человека, будучи старым воякой в отставке, не в состоянии помочь хоть чем-нибудь и даже не знает больше каких бы то ни было решений; брат юноши, будучи врачом пока только в ординатуре и весьма специфической направленности, даже если бы мог помочь, то не стал бы этого делать во благо будущему; нет и никогда не было у семьи юноши со смешной жизнью тех несметных богатств, что нужны для простого решения проблем, негласно дозволенного в уродливой стране. Последним росчерком пера, сковывающим получившееся стечение обстоятельств морозом стала подпись молодого человека со смешной жизнью под документом, входившим в перечень листов договора об обучении, в котором ясно написано, что у факультета аккредитации нет, и все это знают. Шах. Занавес.
Такого действительно просто не бывает, и обстоятельства стеклись и замерзли с невыносимой, неповторимой красотой.

На самом деле, эта история не о том, чего не может произойти. Она о молодом человеке со смешной жизнью, с которым это происходит.
Обо мне. И я, кажется, могу отправиться в армию уже в конце этой недели.

@темы: сами виноваты, что прочитали

00:19 

Я опять не буду ночью спать

all of us have a place in history. mine is clouds.
04.11.2011 в 21:33
Пишет мосты разводят меня:

29.10.2011 в 00:24
Пишет marvel_nat:

несколько способов убить время
ссылки
читать дальше

01:04 

all of us have a place in history. mine is clouds.
03.11.2011 в 00:50
Пишет волкодлак:

Ronnie
слишком красивого не бывает. либо да либо нет, либо ты просто смотришь кверх ногами)
02.11.11

Alina
кверх. звук красивый кверх кверх
02.11.11

Ronnie
я люблю играть словами
02.11.11
я бы сказал что я этим зарабатываю на жизнь

Alina
стоишь в переходе со шляпой и говоришь "кверх-кверх-кверх"?
02.11.11

Ronnie
стаю на собрании совета директоров со шляпой и медведем и говорю: " относительно внедрении технологии вклеивания коннекторов SC Apc могу сказать кверх-кверх-кверх, внезапный джигурда, беспонтовый пирожок, печальный герострат прибавьте пожалуйста мне денег"
02.11.11

Alina
это...прекрасно и удивительно
02.11.11

URL записи

12:38 

Рейнхард

all of us have a place in history. mine is clouds.
Раннее утро ранней осени. Воздух, переполненный туманом, светится бледно-серым так, что слепит непривычный взгляд. Видны только размытые очертания стен, а от крыш и вовсе остаются одни только тени, выступающие из облаков тумана. Улица настолько же чиста и опрятна, насколько заброшена и забыта людьми. По ней в такой час ходит только один парень. Аккурат в 7:30, прямо среди дороги вырисовывается фигура сама похожая на тень: тонкая и высокая, с настолько неопределенными очертаниями, что и не сразу определишь, что она человеческая. Темное пальто, целиком состоящее из заплаток, распахнуто настежь, вокруг шеи несчетное количество раз обмотан шарф, края которого все равно чуть ли не влачатся по асфальту. Длинные темные волосы спутаны и всклокочены, они лезут не только в лицо молодому человеку, но и, кажется, пытаются срастись с лоскутами тумана и табачным дымом, но нет – они не сходятся мастью, и белые задиры отторгают их. Дым шлейфом тянется за темной фигурой, из-за чего даже может показаться, что весь туман на улице родился на тлеющем конце папиросы.
Молодой человек стремительно приближается к самому убогому на вид зданию, плотно зажатому между двумя относительно новыми строениями, припоминая на ходу, с каким трудом ему удалось отбить эту каморку у алчных акул недвижимости. Они все равно прогорели бы со всеми своими залами игровых автоматов. Это и стало решающим доводом в пользу Рейнхарда в бесконечной череде попыток подкупить, угрожать, лгать и манипулировать. Он не без удовольствия подумал, что не потратил при этом ни гроша. Нет, он не был скуп, и дело даже не в том, что у него ни гроша и не было, сколько он вообще себя помнил. Его до икоты забавлял тот факт, что ему удалось заставить прислушаться к словам людей, которые разговаривали исключительно числами. Забывшись, Рейнхард с силой распахнул дверь. Одну из тех дверей, которые выглядят так мило и привлекательно, что любое заведение, на пороге которого есть такая, не нуждается в рекламе – руки тянутся просто открыть её, а там уже ничего не поделаешь, приходится заходить. Однако, в данном случае все усугублялось звуком, с которым она открывалась. В атмосфере сонливости и умиротворения этого и каждого утра он был похож на сход лавины, мнущей под собой лесные массивы. Открывая её, Рейнхард каждый раз ощущал на своем затылке осуждающий взгляд всего мира и обещал себе завтра быть тише и дверь просто выбить. Зажмурив глаза в ожидании страшного, он медленно закрывает очаровательную дверь, отчего в оглушительном скрипе и треске только появляются недолгие паузы, переполненные немой угрозой следующего схода лавины.
Фактически на этом самая ответственная часть трудовых будней таксидермиста Рейнхарда заканчивалась. Как всегда после того, как стон последнего пострадавшего дерева стихал, он несколько мгновений вглядывался в комнату. Ему казалось, что чучела могучих зверей, стоявших вдоль стен, между высокими тяжелыми шкафами, заполненными их меньшими собратьями, в его отсутствие начинали двигаться и обустраивать своё жилище, как им вздумается. На полу появлялись свежие царапины, обои на стенах то тут, то там покрывались трещинами и ссадинами, да и в шкафах невозможно было раз и навсегда навести порядок. Рейнхард счел бы это плодом своего воображения, если бы не белки. Белки оказывались каждый раз не там, где он их оставлял. Эти неугомонные создания, казалось, обращались с опилками в своем теле не хуже чем некогда с веретенами живых мышц. Рейн, в прочем, только улыбался этому всякий раз и проходил вглубь комнаты, к своему столу. Некоторое время он возвращал чучела белок на прилавок, не досчитася одной или двух особо непоседливых, затем откинулся на спинку своего кресла и, запустив руку в шерсть стоявшего неподалеку пса - чьего-то усопшего питомца - задремал.

На одной из покатых крыш, надежно скрытых туманом, на крыше дома напротив лавки чучельника Рейнхарда сидели двое. Совершенно разные, между ними было только одно сходство: улыбки. В них было слишком мало от человеческого, так мог улыбаться только тот, кто способен улыбаться чему угодно. Это были улыбки ангелов. Люди с ангельскими улыбками наблюдали за третьей фигурой, направлявшейся прямиком к злокозненной двери-соблазнительнице.
- Что ты видишь? – тихо спросил один из них, высокий, статный светловолосый юноша с кожей окрасом мало отличавшейся от окружающего тумана.
- Это не тот ли проповедник, о котором ты все время говоришь? – поинтересовался совсем юный мальчик с глазами цвета угля и длинными черными волосами .
-Да.
-Этот человек столько раз лгал нам, что я и слышать про него не хочу. Он заслужил все и каждое свое душевное терзание. – надул губы мальчик.
-Хм… - неодобрительно покосился на мальчика старший товарищ - Но если ты надел на лошадь шоры, ткнул ей в бок шпорой и отпустил поводья, не надейся, что она вернется к тебе, не заблудившись и не покалечившись. Я поздно понял, что он и в самом деле старается, просто раскаивается не перед теми людьми и просит не о том. Поэтому он здесь. Как мало надо для настоящего изменения в человеке. – добро усмехнулся высокий юноша.
-Твой тон полон непонятного мне оптимизма и воодушевленности. Мне кажется, в жертву этому изменению была принесена жизнь ни в чем не повинного пса. Что мы здесь делаем вообще? –по-прежнему супился и щетинился темноволосый.
-Это было удачное стечение обстоятельств, согласен, но о жертве и речи не идет, мой друг… А как по-твоему, что мы здесь делаем? – спросил первый и, не дожидаясь ответа продолжил сам: - Я хочу показать тебе, насколько это мало. И как много мы получим. Когда жизнь покажется тебе невыносимо сложной, я хочу, чтобы ты вспомнил этот урок, и пришел к этому человеку.
-К этому неудачнику? К психопату-чучельнику!? Да ни за что!
Светловолосый рассмеялся:
- Просто наблюдай.

Рейнхарда разбудили подземные толчки, белая волна захлестнула его и впечатала в ствол дерева, прогнувшегося со знакомым до боли скрежетом, захрустели кости. От неожиданности он подскочил в своем кресле и непроизвольным движением выдрал внушительных размеров клок шерсти из стоявшего рядом чучела пса. Заметив это, и нежданный клиент, и Рейн одновременно вскрикнули и встретились безумно испуганными взглядами.
- Как Вы сюда попали? – невпопад вскликнул Рейнхард, решив, что непременно должен начать разговор первым и перехватить инициативу в склоке, что из него непременно выйдет.
Вошедший отступил на шаг назад и рассеянно повел рукой в сторону входа, не отрывая глаз от руки таксидермиста, по-прежнему сжимавшей клок шерсти его собаки:
- Дв-две… - запинаясь, произнес он.
- Ах, дверь… - протянул, догадавшись, Рейнхард и задумался о кувалдах, пожарах и баллистических ракетах. Сконцентрировавшись, он не без труда вспомнил, что через эту дверь обычно входят клиенты, и растянулся в приветственной улыбке. Это было чудовищной ошибкой – увидев страшный, хищный и насмешливый оскал, клиент сделал ещё два шага назад и даже развернулся к двери, но тут же поморщился, представив, что будет, если он её откроет. Повернувшись обратно, он сглотнул и, стараясь не смотреть в лицо таксидермисту, пролепетал:
- Вы изувечили Кертиса. – затем сжал ладонь в кулак, дрожащим пальцем указал на чучело и сказал громко, хоть и излишне истерично: - Вы изувечили собаку миссис Гаррис!
-Скажете тоже, я ведь специалист! Я залатаю его сию же секунду.
- Это была такса!
- Ээээ… - покосился на свое творение Рэйнхард.
- Как Вы вообще умудрились сделать из неё добермана?
- Ээээ… - не осознав в полной мере, в чем заключается претензия, снова протянул Рейнхард.
В поисках хоть какого-нибудь ответа его глаза забегали по комнате: лось, лисы и волки остались безучастными, взгляд остановился на медведе. На его голове сидела белка. Сознание Рейнхарда резко покачнулось, его затрясло, он схватился за голову:
- Боже, нет, только не сейчас, только не опять.
- Что же теперь будет? Как мне идти к бедной старушке Гаррис с этой машиной-убийцей вместо её милого Кертиса? – проигнорировал надвигающуюся угрозу пришедший.
Рейн резко отнял руки от лица и, перевесившись через стол, непостижимым образом оказался лицом к лицу с клиентом. Того взяла оторопь от вида резко изменившихся глаз собеседника. На него смотрел сам Тлен: темный матовый блеск, за которым скрывается пламя.
- Вы её спросили, кем она хотела быть? - процедил Рейнхард с мрачной и бесстрастной угрозой в голосе: - Старушке Гаррис это бы не понравилось, верно? Как можно ждать мнений от тех, кого мы любим иметь?
Он снова отъехал назад, одним шагом взобрался на свой стол и так же легко спустился вниз:
- Меня!.. Меня кто просил этим заниматься? – он развел руками в стороны, как бы демонстрируя все плоды своей деятельности – Я – таксидермист! Я обожаю это слово. Я здесь потому, что оно меня привлекло. А ещё я криптозоолог и эквилибрист; меня неудержимо влечет криптография и симеотика; я одержим десятками фобий и прочих нервных расстройств только потому, что я, сколько я только могу вспомнить, больше всего на свете любил интересные слова! Ну скажите мне, кто меня просил?
Клиент сжимался на глазах. Он не имел ни малейшего представления, куда ему бежать и где прятаться, но больше всего хотелось оказаться в каком-нибудь далеком отсюда укромном месте. Он предпринял последнюю попытку урезонить явно свихнувшегося таксидермиста:
- Просто сделайте свою работу, Вам щедро заплатят, я обещаю.
- Белки… - Рейнхард будто бы и не заметил его слов, только лицо его ещё больше ожесточилось: - Вы знаете что-нибудь про белок?
- Они быстрые. – сказал первое. Что пришло в голову перепуганный не на шутку клиент.
- Да, именно! Они быстрые! Они… быстрые… - сбавил обороты Рейн и затрясся в бесслезных гулких рыданиях, вспомнив, как утром расставлял их неподвижные тела на прилавке.
- А медведи? А волки!? – снова взвился он, выпрямившись во весь рост: - Они не будут жить с человеком, убившим их. Я Вам это говорю! Пока я делаю их чучела, даю им вторую жизнь, они будут делать то, что сами захотят, а не то, что с них требуют. Ровно так, как такса, бывшая в душе доберманом, не станет терпеть старуху, обожавшую её иметь, после смерти. Ровно так, как это делаю я… - снова затрясся Рейн – Сколько помню себя… Никто меня не просил…
Клиент начинал понимать и слегка расслабился, даже позволил себе заговорить:
- Я проповедник. Я ненавижу любые догмы и не признаю рукотворное священным. – осознав, что возможно сам впервые по-настоящему исповедовался вот этому самому жалкому, насквозь больному чучельнику из самой пропащей лавки всего города, он прикрыл глаза ладонью. Наплевав на злокозненную дверь и не услышав её треска и скрежета, он выбежал прочь, с вихрящимся и бурлящим хаосом в голове, из которого ему предстоит заново строить добрую половину своего мира. Когда он оказался на улице, прохлада постепенно рассеивавшегося тумана успокоила его. Он знал, что завтра не станет читать прихожанам ни одного стиха из Писания. Завтра он расскажет им свою сказку о чучельниках, истинных желаниях, злокозненных дверях и о том, как приходит раскаяние.
- Что за?.. – не поверил своим глазам черноволосый мальчик на крыше: - Это же?..
- Да, это улыбка. И она почти не человеческая. – воссиял его наставник.

Рейнхард, не в силах унять дрожь, присел на край стола и уперся в него руками. На окутанном непослушными волосами лице виднелась неверная, дерганная улыбка, рядом с которой блестела извитая тропа слез. Пару раз он сипло всхлипнул. Эта улыбка не имела ничего общего с миром за этой треклятой дверью, даже с нечеловеческим, слишком она была изломана. Теплая и мягкая лапа стоявшего неподалеку медведя опустилась на его плечо. Рычащий бас ободряюще прогудел:
- Ты все правильно сделал, Рейн. Ему надо было понять.
-Спасибо… - прерывисто прошелестел в ответ таксидермист Рейнхард – Спасибо, я знаю. Ведь это моя работа.


запись создана: 01.11.2011 в 20:53

@темы: высокохудожественные говна

15:33 

This is Helloweeeeeeeeeeen!

all of us have a place in history. mine is clouds.
15:06 

Острый апокалипсоз на фоне хронического постапокалипсоза.

all of us have a place in history. mine is clouds.
Два часа сна, унижения и оскорбления на занятиях, отсутствие результата от прилагаемых усилий, возлагаемые на что-либо или кого-либо надежды гниют и пахнут. Острый апокалипсоз внутренней разрушительной направленности на фоне хронического постапокалипсоза со всеми возможными в таком случае эффектами и направленностями. Внешне - признаки астенического расстройства.
Желание сделать как можно больше для любого, способного дарить тепло и понимание. Вы только обращайтесь, я отчаялся достаточно, чтобы платить не аналогом, а эквивалентом. Хотя я и тут попутал, уже и этого не хочется.

Подходит парень с явными генетическими нарушениями. "Что стоишь одна, скучаешь?" Я не промолвил ни слова, чтобы его не расстраивать, юродивого, просто одел наушники и ушел. Ещё немного, и я откажу себе во всем, разочаруюсь в ненависти, достигну сатори и стану хиккимори-буддой.

@темы: сами виноваты, что прочитали

17:53 

Я не виноват, они сами плодятся в моей голове.

all of us have a place in history. mine is clouds.





Готов отчитаться!

@темы: высокохудожественные говна

16:59 

all of us have a place in history. mine is clouds.
Впервые привлекло одно из названий: "I And I And Eye And Eye And Eye"
Под топиком раздачи музыки исполнителя The Third Eye Foundation некто оставил комментарий:
"Жутчайшая музыка. Под некоторые вещи хочется свернуться калачиком и плакать, пока не придет смерть... "
Мигом скачал всё, обязательно надо слушать.

23:57 

Потусторонний антагонист-двойник Агнии Барто.

all of us have a place in history. mine is clouds.
25.09.2011 в 23:34
Пишет Альриг:

Мой милый опарыш
Всё, как обещал.


Мой милый опарыш, я так ухмылялся
Над горькой судьбою своей.
И так же напрасно я смерти боялся,
Ты съел моё мясо с костей.
Ты так целовал меня в синие вены,
Стараясь испить трупный яд.
Так ешь же скорее телесные члены,
Ведь плоть моя лучше наград.
Ты так безвозмездно владеешь всем телом,
Что тлению отдано вдруг.
Ты лучший любовник нас свете белом,
Ценней всех друзей и подруг.
Мой милый опарыш, я б снова родился,
Чтобы заново умереть.
И словно в объятья в могилу зарылся,
Чтоб рядом с тобою истлеть.

URL записи

Эдгару По бы тоже очень пошло, как уже я думаю:

"Сквозь кожу проникая, сонм теней,
Плоти моей алчущих червей,
Покажется мне поцелуем
Тлена, что для жизни неминуем,
Тлена, что сжирает поцелуем."

@темы: высокохудожественные говна

15:43 

Анекдот

all of us have a place in history. mine is clouds.
Пошел раз мужик на охоту, зайца там пострелять, белку какую–нибудь — мелочь во общем. Долго по лесу бродил — нихера нету, мужик в полном расстройстве, злой, уставший. И тут, выходит он на поляну, а там за кустами вроде ухи торчат. Замирание сердца, адреналин, азарт. БАБАХ!!!
И тут из за кустов такой РЫЫЫЫККККК — медведь, йопта!!! Секундная пауза. Мужик бросает ружье и бежит сломя голову куда глаза глядят. Сзади топот и рычание настигающего медведя. УЖАС. И вот мужик уже чувствует чуть ли не зловонное дыхание зверя, но тут забегает в болото, быстро прыгает по кочкам, нога соскальзывает, и мужик оказывается в трясине.
По краю болота бегает разъяренный медведь, трясина засасывает — полный пиздец. Перед глазами начинает мелькать вся прошедшая жизнь, мужик яростно пытается вспомнить хоть какую–то молитву. Жижа подошла уже ко рту. И тут рядом на кочке такая маленькая лягушка человеческим голосом:
— Мужик, а мужик, как тебя зовут?
— Апхапххххх, — захлебывается мужик.
— Ну да хер с твоим именем, хочешь я тебя спасу?
— ДААААААА!!!!!! — последним рывком из трясины орёт мужик.
Ап — и сидит себе мужик дома в кресле–качалке, камин ноги греет, котофей муркает — благодать. Охуел, конечно, мужик с такого расклада, выпил там крепко, но время идет, и отошел мужик от сильных душевных переживаний по этому поводу.
Прошло время, мужик на охоту не ходит, почти совсем забыл тот случай. Но как–то раз, сидя перед камином ненастным ноябрьским утром, вдруг заела мужика совесть, что вот сидит он тут в тепле и комфорте, а лягушка там на болоте мёрзнет под дождем. И решил он отблагодарить ее хоть как–то. Собрался, пошел искать болото, долго бродил, много всяких жаб облапал, но нашел. И вот он весь грязный и мокрый спрашивает у нее:
— Слушай, ты ведь мне жизнь спасла, скажи, чем я могу тебя отблагодарить, всё, что в моих силах…
— Знаешь, мужик, я тут на болоте одна такая — говорящая и мне тут так одиноко. Выеби меня, мужик!
— Но как? Ты же такая маленькая и холодная!
— А ты попробуй — всё получится!!!

— И тут, понимаете, товарищ следователь, какое дело — она вдруг превращается в мертвого одиннадцатилетнего мальчика.

20:33 

all of us have a place in history. mine is clouds.
Снабдил дневник тегами, теперь гораздо проще добраться до всяких полезностей и гадостей.
Всем плясать от радости, ибо я толком не знаю, зачем это сделал. Они вверху. В эпиграфе.

P.S. Последний тег отчистил от шлака из прошлого. Теперь можно не пугаться и продолжать плясать.
запись создана: 20.09.2011 в 19:16

23:50 

Заметка №1

all of us have a place in history. mine is clouds.
Религия нужна человеку для объяснения чувства присутствия всесильного и вездесущего, для объяснения желания желать и верить. Людям нужна подробная инструкция, как думать, говорить, что делать, когда возникает это чувство или новый вопрос, желание. Людям необходим ограничитель, придающий мышлению способность огибать центр знания, Истину. Необходимо держаться на расстоянии от этого центра. Это работает, как обеспечение чувства безопасности, спасение от Безумия, которое дает разуму Истина.
Сингулярность - непостижимое. Истина, постичь разумом которую невозможно. Только Безумец может постичь Сингулярность, но ему и легче заблудиться в бесчисленных вариантах Правды. Отречение от заранее заготовленной на все случаи жизни Правды людей приводит человека к отречению от противоречий, но вводит его в противоречие всем Правдам, что в свою очередь дает конфликт с обществом и приводит к Безумию. Именно этот случай сумасшествия дает возможность к постижению Сингулярности. Сверхчеловек Ницше - лишь этап этого процесса, когда Безумец запутывается в Правдах у самого края пропасти, ведущей к Сингулярности.
Таким образом многообразие Правды является и системой ловушек для познающего.
Человек - это переход от животного к высшему духу, и только за это его стоит любить. В этом я не могу не согласиться с Ницше. Но этот переход осуществляется каждым и в каждую жизнь. Образование нового вида (уберменш) даст всё тот же набор животных инстинктов, которые будут прорастать в любую мысль, на любом расстоянии от Сингулярности, даже в мысль Безумца.
Поэтому человек рожден блуждать до самой смерти, рожден быть Переходом и Путем.
Лодка Харона плывёт по прямой к пропасти в безумное царство Аида.
В этом суть экзистенции.
запись создана: 16.09.2011 в 09:18

@темы: летаргия коллективного сверхразума

23:50 

Заметка №2

all of us have a place in history. mine is clouds.
Коллективный Разум существует и простое подтверждение этому можно найти в том. что многие называют Фатумом. События, складывающиеся таким образом, что благоволят даже маловероятному и избегаемому, нежелательному. Это бегство, противоречие между "желаю" и "не желаю" (мы привыкли слышать это в виде "не могу") находит адекватный Путь Блужданий в Циклоне Правд. Чем чаще этот Путь использовался, тем большая сила в нем сводить вероятности к тому или иному происшествию, а значит менять мир. Подкрепляется Путь так же и верой в закономерность событий для того или иного случая.
Мысль же человека, над которой действует этот алгоритм, является настройщиком Циклона Правд. В большинстве случаев это работает таким образом, что человек не находит лучшего решения, чем встать на очевидный ввиду своей сформированности и протоптанности Путь, не неся ничего значительного и нового в Циклон Правд, не оставляя уникального отпечатка на своей душе. Ведь он покидает свою мысль, оставляет её крохотной отправной точкой и становится на другую, не свою, перед которой длится протоптанный, рабочий Путь.
Человеческий выбор таким образом не является корнем его свободы, а напротив, её гибелью.
Вместе с тем человек волен сделать шаг вперёд от своей личной отправной точки, человек волен развивать свою мысль и идти своим собственным Путем; одаряет всех тех, кто только учится хождению над бездной, возможностью последовать по его зыбкой почве.
Человек, способный идти своим Путем (в дальнейшем "Танец", "Танцующий", "Танцевать"), от своей отправной точки, делает шаг и наступает на бездну, которая в то же мгновение обретает форму его мысли и дает твердь под ногами Танцующего. "Путь возникает под ногами идущего"
И скажите мне, разве не все, кто смеют шагать по пустоте, в глазах наших Безумцы?
итак, настоящее познание и приближение к Сингулярности возможно только для Танцующих Безумцев.
Новый Путь - блуждание и противоречие, питающее Сингулярность.
Для этого люди здесь. Бог не знает истины, он знает Сингулярность. Выращивать из неё Истину - вот наша работа на Земле. Отвечать на вопросы Бога.
Харон не говорит с умершими потому. что не понимает, зачем он ведет к Сингулярности того, кто выбрал уже существующее и бесполезное для неё. Он слышал всё, что они могут сказать.
Танцуйте, и Харон улыбнется нам при встрече.
запись создана: 16.09.2011 в 09:38

@темы: летаргия коллективного сверхразума

23:50 

Бесчеловеческое.

all of us have a place in history. mine is clouds.
Не слушайте Дурака!
Никто не знает, когда Джокер играет,
шутит и попросту издевается над вами,
а когда спадают с Шута все маски,
и вместо лица с вами говорит Ни-че-го.



Бесчеловеческое


На каждой улице любого из городов есть такая компания. В ранние часы ночи они шумным смерчем проходят по дворам или тротуарам дорог. Многие раздражаются, уже размякнув в своих постелях, но в самом деле знают, что настоящая тишина наступает только после этих ребят, когда неоткуда больше ждать её нарушения, и сон больше не заставляет себя ждать. Вот и на этой улице остановилась шумная группа юношей и девушек, но возле дома, окна которого всё ещё излучали свет, который даже слегка нарочито говорил об уюте домашнего очага. От компании отделилась маленькая фигурка, помахала всем рукой, крикнула что-то на прощание.

- Пока, Юный Клаус! – ответили ему многоголосным воем, и хихиканием похожим на звон колоколов. Видно было, что они гордились своей репутацией нарушителей спокойствия, и явно ещё долго не собирались бросать эту тяжелую работу.

Мальчик не помнил, почему его так назвали, ведь когда он познакомился с этими ребятами, он уже не знал ни сколько ему лет, ни своего имени. Он просто улыбался своим друзьям, сияя от радости, что они всегда провожают его до дома и спокойно относятся к тому, что он покидает их так рано. Что они, такие свободные и дикие, дворовые, способны оценить значимость этого такого уютного и опрятного дома.

Юный Клаус развернулся лицом к сияющим окнам, и улыбка его потускнела, но не исчезла с лица совсем, просто он сам менялся, когда уходил от них. Забывал о приписанных ему десяти или двенадцати, по разным версиям, годах, терял самому себе четкое определение и шел к тому, что больше всего походило на него. Ведь кроме того он не знал и своего дома. Однажды он специально выбрал эту улицу на окраине города, где стояли только частные домики. По счастливому стечению обстоятельств, здесь пролегал его еженощный путь, и нашелся дом, окна которого не тухли до самых поздних часов, а весь его облик не мог не пронять даже самое равнодушное сердце своим теплом. Отчасти поэтому мальчик всегда проходил вдоль его стен, стараясь не заглядывать внутрь. Сам не понимая почему, он старался не знакомиться с уютом ближе, чем того требовалось.

Клаус прокрадывался на задний двор. Ходил он тихо, почти бесшумно и быстро, но совсем не так, как ходит вор, а как сытый хищник огибает человеческое жилище, если не остается другого пути. Задний двор граничил с лесопилкой, вгрызавшейся подобно гигантскому паразиту в плоть леса. Заметив её, мальчик по обыкновению выразил свое к ней отношение, брезгливо поморщив нос, и направился к тропинке, идущей в обход высоких сетчатых ограждений. Вот она. Здесь начинался его собственный путь, с этой лишь слегка, еле заметно притоптанной травы. Клаус решил приготовиться заранее. Он снял истоптанные кеды, положил их в свою сумку, повязал глаза темной лентой и ступил босыми ногами на Дракона. Да, не составило трудов узнать его сразу, этот Поток мудрости и силы, такой старый, что нет чисел для его лет. Под ногами он отзывался пульсирующим волнами океаном мощи, направленным в одно русло; чувствовалась мягкая струящаяся шерсть на загривке Дракона; взгляд же сквозь ткань и веки мог различить только его золотой свет неименуемой скорости и силы. Ко всему вокруг из Потока тянулись едва заметные паутинки, так что Клаус совсем не боялся наступить на стеклянные осколки пивных бутылок, следов пребывания здесь рабочих лесопилки, больших любителей выпить после смены. В этих местах паутинки краснели, дрожали и болезненно скручивались, но Дракон не одергивал их, в бесконечной мудрости своей не разделяя вещи на плохие и хорошие, уместные и нет.

Когда Клаус в первый раз увидел границу мира, где обитал другой могучий дух, куда более молодой, чем Дракон; то, как Поток разбивается о неё, мальчик испугался за него. Но вскоре он увидел, что Дракон рассеивается дельтой, направляясь к каждому дереву, стремясь прямо сквозь него к кроне, разбивается на ветки и там, с листьев, едва слышимым треском и шепотом, как мириады крохотных светлячков, перелетает на соседние кроны, чтобы устремиться к корням и снова взмыть вверх. «Так он общается с Духом Леса, в бесконечной мудрости своей не разделяя вещи на молодые и старые. Этим самым треском и шепотом.» Видя, что от этих перемещений Маленькие Потоки не теряют в своей силе, Клаус успокоил себя тем, что их разговор явно ладится.

В мире Духа Леса всё было совсем по-другому, в нём Поток уступал место другим огням, от которых сам воздух вокруг мерцал и становился гуще. Это приятно заполняло Юного Клауса ароматами и свежестью, не заставляя при этом закашливаться от влаги или духоты. Эти огни свисали большими разноцветными каплями с некоторых веток, наливаясь от проходившего через них Потока. Иногда они становились слишком большими и падали вниз, разбрасывая вокруг мелкие брызги вспышки цветового взрыва, даруя благодатную почву лишайникам и мхам. Но как в первый раз, так и в каждый Клауса более всех других привлекали огни глаз ночных хищников. Такими их не увидишь даже в самых смелых фантазиях, они могли говорить. Глаза сов говорили о страхе и смелости, глаза куниц о честности и хитрости. Если где-то и у кого-то мог учиться Юный Клаус, так только здесь и у этих глаз. Но наиболее старательно он выискивал холодный огонь мудрости и безумия, боли и силы духа, свободы и ответственности, одиночества и сплоченности настоящей стаи. Мальчик искал взгляда волков. Он до сих пор не может понять, тогда, в первый раз, они ли нашли его, или он нашел их. Эта встреча была настолько неожиданной, что Клаус перепугался и захотел снять повязку. Открыв глаза, он увидел оскаленные морды, услышал озлобленное рычание. Подумав, что это конец, он снова зажмурил глаза и увидел, что взгляды просто разочарованно отвернулись в другую сторону. Тогда Клаус сделал то, чего от себя совсем не ожидал. Он просто сел перед ними и снова завязал себе глаза. Казалось, это стало неожиданностью и для стаи. Глаза снова завороженно замерли на мальчике. Самый большой из огней оглядел своих товарищей, их взгляды скользнули по нему. В стае царило смятение и неуверенность.
Тогда Вожак подошел к мальчику и уткнулся носом в его волосы. И в этот раз, как и тогда после этого жеста одобрения Клаус обнял Вожака за шею в знак радости встрече. Стая и мальчик много разговаривали о том, что видели и как именно то или иное явление видел каждый из пришедших. Они рассказали Клаусу, почему Дракон не боится разбиваться о Лес, и почему в их разговорах столько шепота, почему Небо всегда в этих разговорах молчит, а Ветер только скачет вокруг и гримасничает. Но сегодня Клаус хотел узнать одну особенно важную вещь.

Они собирались с волками в самом центре леса, где огней было столько, что ни с одной стороны собеседников не было видно, лишь изредка забредала одна старая сова, да только потому, что была уже подслеповата и совсем не ориентировалась на зрение. И сейчас она сидела на ближайшей ветке. Клаус прокашлялся, унял дрожь волнения в голосе и произнес свой вопрос:

- Вы помните, друзья? Тогда, в нашу первую встречу. Почему не напали вы на меня?
-Мы помним. – ответил за всех Вожак – Ты увидел нас, ты говорить с нами пришел. Как можешь ты быть нашей добычей? Раньше мы такого не встречали, но так рассудили.
- Но если есть что-то, что хоть чем-то может быть опасно, то не уничтожить ли это велит вам ваш долг стаи? А что может быть более опасным, чем то, что похоже на грызущую ваш дом заразу, да ещё и с совершенно неизвестными новыми качествами?
- Да, мы думали об этом. Они боятся нас, и однажды мы встанем на защиту Духа Леса, но ты не испугался. Мы слышали только об ещё одном таком человеке, от другой стаи. Мы не знаем, почему ему сохранили жизнь, но надеемся, что на их месте так поступил бы любой волк.
- Как же вы услышали об этом? Вы же не ходите в другие леса!
- Мы, Вожаки, видим огни друг друга всегда. – гордо сказал Вожак.
- И что же, на любом расстоянии!? Вы сможете сказать, где они? – изумился Юный Клаус.

Стая зашепталась.

- Расстояние? Что это такое?
- Ну… - замялся Клаус в поисках слов – Это то, чем люди связывают свое нежелание с окружающей их действительностью.
- В таком случае… - задумался Вожак и покачал головой – Расстояние до той стаи немалое.
- Ха-х-х! – просипела сова – Тоже мне, могучее животное, первый хищник. Расстояние тут вообще почти никакое! И там такие вкусные, большие и неторопливые мыши, что промахнуться просто невозможно. – мечтательно закончила она.
- Спасибо, друзья. Вы мне очень помогли. – Клаус подошел и обнял Вожака за шею – Вас ждут ваши дети, скоро утро начнется.
- Удачи в твоих поисках. Пусть твое желание сотрет всякое расстояние. – сказал на прощание Вожак, ткнулся носом в макушку мальчика и вместе со стаей ушел в свое логово.

Остаток ночи мальчик провел так, как проводил его всегда. Он сел под самое могучее и раскидистое дерево, которое легко вмещала в себя сразу три Маленьких Потока, и некоторое время вслушивался в шепот Дракона и Духа Леса. Сквозь дрему, навеянную шорохами и приглушенным предрассветным сиянием Леса, он вдруг услышал имя. «Это она, это точно она! Теперь знаю её имя!» - возликовал Клаус. Она… После этой мысли он сразу уснул, будто бы получил от прошедшего дня гораздо даже больше, чем хотелось бы в него вместить.

Днём он очнулся и, сняв повязку и одев кеды, пошел к своим друзьям. Его встретили традиционным громким приветствием. Кто-то спросил:

- Как там дома? – без тени насмешки.
- Спасибо, дома все хорошо. – ответил Юный Клаус.
А затем прикрыл глаза, улыбнулся и совершенно искренне себе ответил: «Дома всё хорошо.»


* * *


- Пьер, братишка, ты же не думаешь, что это тот самый Клаус? – нахмурил брови Мортимер.
Пьер вздохнул: - Нет, Морти… К сожалению это совершенно разные люди.
- Тогда что же мы здесь с тобой делаем!? – раздосадованно взвыл Морти.
- Пойми меня правильно, братик, я просто очень люблю истории про Клаусов. Видимо такие уж они все, что с ними происходит все самое интересное. И вот, я как раз жду следующую. Тем более, что тебе эта должна особенно понравиться.
- А про что она? – досада в голосе куда-то испарилась, один чистый интерес.
- А я откуда знаю? – рассмеялся Пьер – Ладно, хватит вопросов, а то таким образом и до утра можно просидеть, а ты так и не уснешь.
- Ну ладно, я тебя утром тогда просто затерроризирую. Вот увидишь. – а затем гораздо мягче – Доброй ночи, братик.
- Доброй ночи, Морти. И теплых тебе бескошмарий. – Тихо сказал Пьер и выключил свет.
Он знал, что на завтрашнее утро Мортимер уже ничего не вспомнит, а найдет тысячу новых поводов его терроризировать. Этот мальчик никогда не откладывал ничего на завтра, даже если не успевал или вовсе забывал сегодня.
- Бескошмарий. – тихо прошелестел Морти.
запись создана: 15.09.2011 в 12:01

@темы: высокохудожественные говна

22:07 

all of us have a place in history. mine is clouds.
29.08.2011 в 10:14
Пишет тони такс:

— Я вложил в это свою душу! — Обижено заявил Лерой.
— Тогда выложи её, пожалуйста, и выброси "это", — Клер брезгливо покосился на содержимое тарелки, — в мусорный бак.

URL записи

Life In The Very Odd House

главная